Сокровенное желание (Inoue Takeshi, 1977)часть 2

        Развлечения – большая редкость для сельских жителей. По словам нашего соседа, это был первый приезд цирковой труппы после окончания войны. Какие в нашей деревне развлечения? Праздник осени, спортивные состязания и весенний День культуры. В эти дни во всех домах в изобилии готовят вкусное угощение. Зрители занимают места за несколько часов до начала торжества. Я-то ни спортивных игр, ни празднования Дня культуры не видел. Да и вовремя Праздника осени из моего окна можно было разглядеть только, как далеко-далеко в поле несут священный паланкин.

        Оживление крестьян, с радостными лицами спешивших в школу, еще больше разжигало у меня желание увидеть представление. Я отвернулся от окна, улегся на спину и закрыл глаза. Тотчас передо мной возник иллюзионист в развевающемся черном плаще.

        - Бра-а-тик!- раздался в саду голос сестренки. Я развернулся к окну. От резкого движения по правой ноге прокатилась глухая боль. Нахмурившись, я взглянул в окно. По саду на черном прицепе везли младшего братишку. Мама тянула спереди, сестренка подталкивала сзади. Он помахала мне, потом, совсем как настоящая крестьянка, держась одной рукой за повозку, другой оправила по бокам платье и отерла лоб. Сосед жил рядом, прямо за нашим садиком, надо было только подлезть под забор. Так что нисколечко эта выдумщица не устала и вспотеть ей было не от чего. Просто изображала из себя взрослую. Закутанный братишка весело гримасничал и барахтался в повозке.

        Нагнувшись, мама пролезла под прицепом дугой, прошла через веранду в дом и вынесла одеяло и тюфячок. Положив их в коляску, она пришла за мной.

        - Все готово! Пойдем!- позвала она, протягивая мне руки. И, как по утрам, когда мы ходили в больницу, я потянулся к ней. У мамы дрогнули уголки губ и потеплел взгляд. Она ловко подхватила меня под мышки и поставила на ноги.

        - На улице свежеет, надо одеться теплее.

        Она завернула меня в ватную стеганку, которую надевает, когда мы ходим в больницу. Ненавижу этот девчачий узор с мелкими красными и желтыми хризантемами. А когда тебя еще так закутают, и подавно легко спутать с девчонкой. Но на этот раз я стерпел, и мама делала со мной все, что хотела.

        Она донесла меня до прицепа. Садясь в коляску, я ухватился рукой за железный борт и обжегся о настывший металл. Мама укутала мне ногу одеялом и набросила на плечи ватную стеганку. Я старался не смотреть на сестру и, делая вид, что не замечаю ее взглядов, продолжал молчать.

        - Толкаю! Готово, ма?- прозвенел за спиной голос сестренки.

        - Давай, давай.

        С возгласом: «И я помогу!»- братишка кинулся подталкивать прицеп своими обветренными ручонками. По отлогому склону они выкатили прицеп из сада на проселочную дорогу. Тут братишка стал требовать, чтобы его тоже посадили на коляску.

        - У тебя нога не болит, дойдешь и сам!- назидательно изрекла сестра, но, не слушая ее, тот плюхнулся в повозку. Я пустил его к себе под накидку, и мне стало уютнее.

        Дорога была вся в глубоких рытвинах, повозку сильно трясло, и толчки отдавались в ноге, но я терпеливо сносил боль. В западной стороне небосвода розовела вечерняя заря. Все выглядело гораздо внушительнее и красивее чем из моего окна. Я не люблю смотреть из дома на багряное зимнее солнце, когда оно исчезает из виду, оповещая о конце дня. Я уже знаю, что ночь будет особенно холодной.

        Заслышав за собой детские голоса, я сразу закрыл глаза. Обгоняя коляску, все, как по команде, замолкали. Конечно, разглядывали меня. Решив, что ребята уже прошли вперед, я открыл глаза, но, поймав на себе чей-то взгляд, снова поспешно зажмурился. Только мама приветливо здоровалась с каждым.

        Проехав через каменные ворота, мы въехали на школьный двор. Вот я и в школе! Я уже не мог больше зажмуриваться. Напротив ворот вытянулось деревянное здание сельской школы. В глубине двора я увидел турник, качели и песочницу, о которых мне рассказывала сестра. Повсюду играли дети. Я собирался было рассмотреть все как следует, но мне не удалось. Толпа людей кольцом окружила прицеп. Пытливо разглядывая меня, они шли рядом с тележкой.

        Лучше бы не приезжать сюда! Здесь не место таким больным! Я старался делать безучастное лицо, но мне было не по себе.

        Когда мы подъехали к входу в актовый зал, все смотрели, как мама снимает меня с повозки. Люди стояли плотной стеной. Мне стало страшно, я весь сжался и до хруста стиснул худенькие мамины плечи. Она только шепнула мне: держись как всегда. Но я, словно обезьяний детеныш, спрятал лицо у нее на груди.

        В высоком актовом зале висели лампочки без абажуров, пол был застлан циновками. В прямоугольных деревянных жаровнях краснели раскаленные угли. Гремела музыка, чувствовалось общее оживление. Детишки сновали по просторному залу. Пожилые крестьяне весело скалили щербатые зубы, перешучиваясь с молоденькими девушками. Самые нетерпеливые уже распаковали свои коробочки со снедью и потягивали сакэ.

          Мама донесла меня до первого ряда и, извинившись перед теми, кто пришел раньше, опустила на пол.

        - Как здоровье сыночка?- спросила пожилая женщина, сидевшая рядом.

        - Да вот с наступлением холодов беспокоят боли,- ответила мама, поблагодарив старушку за внимание. Та сочувственно закивала головой, а потом медленно проговорила:

        - И все же с болезнью можно примириться. А тех, кого унесла смерть, уже не вернешь…

        Мама как-то рассказывала мне, что военный корабль, на котором плыл младший сын этой женщины, был потоплен и сын ее погиб. Я часто видел из окна, как, сжимая в руках букетик цветов, она ковыляла по дороге в сторону кладбища. Старушка дала каждому из нас по вареной картофелине. В ожидании начала я принялся за угощение.

        Наконец занавес раздвинулся. Посреди сцены, весь в черном, склонив голову, стоял иллюзионист. Поправив блестящий цилиндр, он высвободил из-под длинной накидки  обе руки и высоко вскинул их, приветствуя публику.

        - Начинаем наш аттракцион!- громко объявил он и взмахнул своей мантией. Мелькнула красная подкладка и… Что бы вы думали?- в руках иллюзиониста трепыхались два белокрылых голубя. В зале раздались аплодисменты. Я тоже торопливо захлопал в ладоши.

        Из-за кулисы вышла молодая женщина. Прежде чем установить на подставку какую-то посудину, похожую на таз для умывания, она повертела ее в руках, показав со всех сторон зрителям. Затем эффектным движением она достала коробку спичек, чиркнула спичкой о коробок и бросила ее в таз. Оттуда тотчас взметнулись языки пламени.

        - Ой!- вскрикнула в зале какая-то женщина.

        Вот оно, волшебное пламя! Все так просто даже обошлись без бамбуковой трубки для раздувания огня.

        Фокусник неторопливо приблизился к подставке, отвесил поклон, издал какой-то возглас и накрыл пламя футляром, напоминавшим ведро. Пламя погасло.

        - Ух,- выдохнула пожилая женщина, сидящая рядом с нами.

        - Посмотрим, во что же превратился наш волшебный огонь,- шутливо произнес иллюзионист и поднял футляр. В тазу сидела белая леггорнка.

        - Отлично, теперь у нас есть своя курица несушка.

        Леггорнка подняла лапку, и все услышали, как что-то стукнулось о дно таза. Курица снесла два яйца. Вот так фокус! В один миг – и два яйца…  Ой, что это? У леггорнки торчат большой красный петушиный гребешок?! Так это питух! Где же видано, чтобы петухи несли яйца?! Вместо аплодисментов из зала послышался смех. Иллюзионист сохранял серьезный вид. Он ничего не заметил. У меня от смеха даже в боку защемило. Наконец, поняв свою оплошность и смущенно покашливая, фокусник извинился.

        - Виновата моя волшебная палочка: отсырела и спутала петуха с курицей.

        По залу снова прокатился смех. С довольным видом маэстро отдал петуха ассистентке и, вынув из таза яйцо, воскликнул:

        - Продолжаем! Прошу всех повнимательнее рассмотреть это необыкновенное яйцо!- Он зажал яйцо между большим и указательным пальцами и повертел его перед зрителями. Мне казалось, что яйцо ничем не отличается от тех, что несли леггорнки у нашего соседа. Но, услышав, что оно необычное, я и впрямь поверил в это. Иллюзионист положил яйцо обратно в тазик, накрыл его крышкой и, повертев в руках свою черную палочку, дважды постучал ею по крышке. Публика затаила дыхание. Выждав некоторое время, маэстро с ликующим возгласом поднял крышку.

        Деньги! Полный таз денег! Значит, действительно это было не простое, а золотое яйцо. Ассистентка обеими руками зачерпывала пригоршни монет и показывала их зрителям. Иллюзионист вытащил из таза кипу бумажных ассигнаций и, громко считая: одна, две, три… бросал их в снятый цилиндр.

        Если бы у нас было столько денег! Мы поехали бы в Токио, и там в большой больнице мне вылечили бы ногу….- подумал я и повернулся к маме. Приоткрыв от изумления рот, она не отрываясь смотрела на пачку денег в руках иллюзиониста. Вот он поднял высоко вверх последнюю бумажку и выпустил ее из рук. Ассигнация покружилась, словно лист, сорвавшийся с дерева, и плавно опустилась на сцену. Все зааплодировали.

        - А теперь мы продемонстрируем силу гипнотического воздействия,- объявил иллюзионист, зажав свою палочку под мышкой. Зал загудел. Гипнотизер обвел взглядом ряды публики. Голоса начали стихать. Еще взгляд – и воцарилась полная тишина.

        - Вот ты, пожалуйста.- Палочка указывала прямо на меня.

        - Да, да, прошу тебя сюда!- пригласил меня иллюзионист. Раздались аплодисменты, послышался свист. Я не знал, что делась, и повернулся к маме, глазами моля ее о помощи.

        - Прошу прощения, но мальчик не может ходить…  Вам лучше пригласить кого-нибудь другого,- извинилась она.

        Я с облегчением поднял голову. И тут иллюзионист стремительно шагнул в своем развивающемся плаще прямо в зал, подхватил меня на руки и, запахнув в плащ, отнес не сцену. Усадив меня на стул, он спросил:

        - Как тебя зовут?

        Я ответил, и он задал следующий вопрос:

        - В каком же ты классе?

        Я готов был расплакаться. Уж лучше бы остался дома за сторожа. Зал притих в ожидании моего ответа. Мне хотелось убежать со сцены. Кусая губы, я опустил голову.

        - прекрасно, я все понял,- нашелся иллюзионист,- у тебя, мне думается, отличная успеваемость.

        Послышался смех. Я облегченно вздохнул. Иллюзионист казался мне почти божеством. Положив руку мне на плечо, он объявил:

        - Сейчас уважаемая публика увидит сеанс гипноза, во время которого этот мальчик откроет нам свое сокровенное желание. Прошу соблюдать тишину!

        Когда все успокоились, гипнотизер, пристально глядя на меня, приблизил к моему лицу свою палочку и принялся повторять слова заклинания:

        - Гипноз наступает, гипноз наступа-а-ет… хочется спать, хо-о-чется спа-а-ать…

        Я ощутил какое-то онемение у переносицы и тяжесть в затылке.

        Едва я успел подумать: не поддамся гипнозу!- как все звуки вокруг меня исчезли.

        Почувствовав боль в правой руке, я очнулся. Плеча моего касалась палочка иллюзиониста. Гипноз окончился. Публика неистово хлопала. Иллюзионист отвесил поклон, с улыбкой взял меня на руки и отнес на прежнее место.

        Я совершенно не представлял, сколько прошло времени, что происходило, пока я был под гипнозом, какое желание назвал я во сне.

        Голова у меня все еще была как в тумане. Очевидно, гипноз рассеялся не полностью.

        На сцене ассистентка занималась приготовлением к следующему сеансу, ей помогал мужчина с бритой головой.

        После представления меня опять усадили в коляску. Ветер утих. Над макушками сбросивших листья деревьев гинкго взошла луна, ярко освещая школьный двор  с турником и неподвижными качелями.

        Зрители высыпали из актового зала. Рядом с ними по школьному двору заскользили их тени. Выйдя за каменные ворота, крестьяне по тропинке, пролегавшей через поле, возвращались в деревню.

        Всякий раз, когда кто-нибудь из односельчан обгонял нас, он непременно желал нам доброй ночи. Мама приостанавливалась и склоняла в поклоне голову. Некоторые пытались заговорить со мной, спрашивали, понравилось ли представление, заботливо предостерегали:

        - Смотри не простудись!

        В ответ я только легонько кивал, а потом взял и натянул ватную стеганку на голову – уж очень не люблю, когда меня разглядывают. Про себя я только диву дивился: надо же, как понравилось представление! Так развеселило всех, что люди стали приветливо заговаривать с нами!

        Представление действительно удалось на славу. Я перебирал в памяти моменты, когда из пламени рождался петух или яйцо превращалось в деньги.

        Сразу же за школьными воротами стояло несколько домов. Как только мы миновали их, перед нами открылся вид на деревню. Она спала, погрузившись в темноту, окруженная кольцом гор, вершины которых вырисовывались на фоне ночного неба. В свете луны можно было разглядеть даже щебенку на дороге. Вдали ярко искрились полоски перил деревянного моста, должно быть уже успевших покрыться инеем. Под мостом протекала река. Речная дамба издали казалась мне насыпью из чернозема, нарытого кротами.

         Осторожно обходя выбоины, мама с сестрой не спеша тащили повозку. Поглядывая на уродливо укороченную мамину тень, которая ползла у нее под ногами, я от самых школьных ворот с опаской следил за фигурами четырех парнишек, которые неотступно шли за нами, держась на расстоянии метров десяти. Временами до меня долетали обрывки приглушенного спора:

        - Ступай ты вперед!

        - Нет, лучше ты!

        Я несколько раз потихоньку оглянулся. Все четверо были стрижены наголо и казались моими ровесниками. Когда я встречался с кем-нибудь из них взглядом, тот смущенно опускал глаза, а потом переглядывался с остальными.

        Я сжался от страха, что они сейчас выкрикнут что-то обидное.

        У въезда на мост, откуда уже было слышно журчание обмелевшей реки, преследователи кинулись к нам и окружили коляску. Мама остановилась. Я стиснул руку сидящего рядом со мной братишки и весь напрягся.

        - Тетя, дайте мы повезем,- выдохнул один из мальчишек.

        Мама поблагодарила, но от помощи отказалась.

        Продолжая твердить свое: «Разрешите, разрешите», они выхватили повозку и с радостным гиканьем покатили ее. Коляска легко понеслась вперед.

        Братишка пришел в восторг. Сестренка подбежала и на ходу вскочила в прицеп.

        Мальчишки сказали, что довезут нас до самого дома. Почему они вызвались провожать нас? Не снится ли мне это?..

        - А тебе не было больно, когда он усыпил тебя?- спросил один из них.

        - Нисколечко!- ответил я не без гордости.  

        - Я решил, что ты умер.

        - И я тоже. Раз – и глаза закрылись.

        - Мне даже страшно стало.- Ребята наперебой делились своими впечатлениями. Все четверо учились в третьем классе. Звали их Гэнта, Цунэ, Сёта и Минэо.

        - Скажи, у тебя на самом деле все улетучилось? А если гипноз еще действует и перейдет на нас?- обернувшись, с опаской в голосе спросил бежавший впереди Гэнта. Все дружно расхохотались.

        Дорога подмерзла, слышно было, как из-под колес отскакивали крошившиеся комья затвердевшей грязи. Поднимавшийся от земли промозглый туман окутывал коляску, но я совершенно не чувствовал холода. Мы свернули с дороги, и прицеп мигом взлете по пригорку к нашему дому. Мама все стояла и благодарила наших провожатых.

        - Раз у тебя болит нога, я завтра сам приду поиграть с тобой,- предложил Гэнта.

        - И я тоже,- присоединился Минэо.

        Я кивнул, а самого душили слезы.

        - На вот, возьми, это я по дороге нашел.- Цунэ достал из кармана орех и вложил мне в руку.

        Сёта тоже вытащил из своих латаных-перелатаных штанов горсть орехов и протянул мне.

        - Ну пока!

        - До завтра!- И они побежали по освещенной лунным светом тропинке.

        Глядя с веранды вслед убегающим, сестренка порадовалась:

        - Братик, как хорошо, что мы сходили в цирк. Теперь у тебя появились товарищи.

        Разложив орехи около подушки, я вдыхал исходивший от них аромат гор и никак не мог заснуть.

        Наверное, Сёта и Цунэ нашли орехи у подножья горы, за школой, куда они успели сбегать до начала занятий. Сезон орехов уже давно прошел. Они долго пролежали под опавшей листвой. Скорлупа у них потускнела и утратила ту глянцевитость, какая бывает у орехов осенью.

        Некоторые уже выпустили росточки. Три таких я отложил отдельно. Утром попрошу, чтобы их посадили в саду на видном месте, под моим окном. Весной орехи, подаренные мне друзьями, дадут зеленые всходы.

        Я уже знал от мамы про свой ответ на вопрос иллюзиониста. Оказывается, находясь под гипнозом, я сказал: «Мое самое большое желание – иметь ДРУЗЕЙ!»

        Заострив кончик спички, я смастерил из упругого орешка волчок и запустил его. В полумраке комнаты послышался тоненькое протяжное жужжание.

        Завтра ко мне придут друзья!

        Я лежал и все слушал и слушал песню волчка.




    Все записи (10) | Профиль пользователя |
    Пройдя регистрацию, вы можете оценить данную запись
       
    Оценка записи : 0
    Просмотров записи : 2011
    Категория:
    Аниме дневник | Блог

    Дата написания: 2008-08-12 | 06:54 pm | ©






    Реклама на сайте | Конфиденциальность | Контакты